Теоретические аспекты психофизиологических

исследований с использованием полиграфа, касающиеся методики (выявления) скрываемой информации

 

С. Н. Шлык

старший оперуполномоченный

по ОВД Управления КМ УВД по Брянской области,

подполковник милиции

 

В настоящее время все более увеличивается количество проведенных психофизиологических исследований (далее ПФИ) с использованием полиграфа. По данному направлению наблюдается рост проведенных экспертиз.

К сожалению, в имеющихся публикациях отечественных специалистов-полиграфологов нет четкого теоретического обоснования тех явлений, которые мы наблюдаем в ходе ПФИ, нет закономерной единой позиции, касающейся теории тестирования на полиграфе.

Есть, как говорят специалисты, психофизиологический феномен реагирования на вопросы, связанные с преступлением, который подтвержден практикой (большим количеством проведенных опросов).

В связи с этим у полиграфологов в суде нет четкой, обоснованной позиции и ответов на вопросы о том, почему зарегистрированные в ходе тестов реакции на проверочные вопросы (далее ПВ), значимые вопросы (далее ЗВ) у причастного к преступлению лица носили закономерный, неслучайный характер.

Применительно к экспертизе имеющаяся теория тестирования памяти наиболее удобна, мы тестируем так называемые «следы» памяти. Но среди специалистов-полиграфологов нет однозначного отношения к данной теории: одни специалисты не согласны с этой точкой зрения и утверждают, что в ходе опроса мы осуществляем контроль внимания опрашиваемого. Другие ведут речь о том, что наблюдаемые нами явления – это показатель активации организма.

И те, и другие правы – нельзя опрашивать человека, потерявшего память, а активация организма, изменения уровня внимания – это закономерные сопутствующие процессы, наблюдаемые нами в ходе проведения тестов.

В настоящее время теоретические и практические работы отечественных и западных ученых позволяют найти научное обоснование наблюдаемых в ходе ПФИ процессов и явлений.

Специалисты-полиграфологи в своей работе в основном используют методику (выявления) скрываемой информации – (далее МСИ) или (МВСИ), либо методику контрольных вопросов (далее МКВ).

Это совершенно разные методики и в связи с этим теоретическое обоснование этих методик должно различаться.

Говоря о научном направлении использования исследования с применением полиграфа, в экспертизах необходимо уходить от термина психофизиологический феномен (далее ПФ). Всеми прекрасно осознается тесная взаимосвязь между психикой человека и его физиологией.

В рамках МВСИ, в ходе проведения различных тестов, в первую очередь это касается тестов пика напряжения (далее ТПН), тестов на знание виновного (далее ТЗВ) следует говорить о том, что мы наблюдаем не ПФ, а условный ориентировочный рефлекс (далее условный ОР), (ведущий к активации организма «arousal»), возникающий при совпадении предъявляемого стимула с актуальной, значимой информацией, извлекаемой из долговременной и рабочей памяти. Реагирование у причастного лица на значимые стимулы в ходе тестов приобретает закономерный, доминирующий, неслучайный характер.

Почему условный ОР? Опрашиваемый находится в состоянии ориентировочно-исследовательской деятельности (его потребность в самосохранении не удовлетворена). Эта специализированная деятельность направлена на сенсорное выделение нового объекта, оценку значимости раздражителя. В ходе тестирования опрашиваемому предъявляются стимулы, некоторые из них в ходе подготовки, при совершении преступления приобрели для причастного лица «новое» сигнальное значение.

Важной характеристикой в возникновении условного ОР является значимость раздражителя.

Почему для причастного лица «набор» стимулов, связанных с преступлением, приобретает «новое» сигнальное значение и становится значимым, рассмотрим на примере пищевых стимулов и витальных «биологических» потребностей.

Периодически возникающая потребность в пище отражается в различных безусловных рефлексах, которые свидетельствуют о том, что нам необходимо удовлетворить данную потребность. Вид пищи, разговоры о пищи и т. д. становятся для человека в данной ситуации значимыми и актуальными. Возможно и обратная ситуация, когда «пищевые» стимулы «вызывают» (активируют) потребность в пищевом удовлетворении (стимулы становятся значимыми).

Таким образом, мы имеем как прямую, так и обратную взаимосвязь потребность – стимул. В случае удовлетворения потребности: наелись и т. д. стимулы перестают быть значимыми.

Рассматривая преступление, начиная с его подготовки, далее само совершение у человека воспроизводится, актуализируется потребность в самосохранении – безопасности – избежания наказания. Все, что связано с преступлением, становится значимым. «Набор» раздражителей приобретает для причастного лица новое сигнальное значение. Потребность же в безопасности для причастного лица не реализуется, а это приводит к тому, что значимость стимулов сохраняется, т. е. «набор» стимулов (преступление) активируют потребность (безопасности). В свою очередь, возникшая потребность оказывает активирующее воздействие на стимулы, которые в рамках своего «набора» попадают в «поле» потребности и становятся значимыми до тех пор, пока потребность не будет удовлетворена (в нашем случае образуется взаимосвязь между «набором» раздражителей и потребностью). Реализовать возникшую потребность в безопасности возможно в случае: для кого-то – это дача признательных показаний, для другого – понесенное наказание, для многих единственной формой реализации этой потребности остается раскаяние, покаяние.

С учетом того, что человеческий организм является сложной саморегулирующей системой, деятельность по удовлетворению потребности в самосохранении реализуется в «опредмечивании» (выделении) значимых раздражителей в группы и соответствующего мотивационного поведения, направленного на обеспечение удовлетворения данной потребности. В рамках «набора» стимулов связанных с преступлением и ведущей потребностью происходит формирование мотивации, связанной с избежанием наказания за конкретное преступление. В дальнейшем в условиях вызова в милицию, проведения полиграфной проверки и т. п., мотивация избежания наказания для причастного лица может стать доминирующей.

В процессе актуализации потребности, формирования ведущей доминантной мотивации, образования «новых» условных связей, запоминания информации и т. д. большая роль принадлежит эмоциям.

Состояние подготовки, совершения преступления характеризуется для человека определенным состоянием активации организма, определенным эмоциональным фоном. В этом состоянии (оценочная, побуждающая функция эмоций) на основе прошлого опыта под воздействием комплекса раздражителей (преступление) воспроизводится и актуализируется потребность в самосохранении, которая в свою очередь оказывает влияние на имеющийся эмоциональный компонент, дополняя его. Происходит быстрое формирование новых условных связей, информация о преступлении маркируется (формируется эмоциональная окраска (оценка) этих стимулов и энграмм), хорошо запоминается и удерживается в памяти (подкрепляющая функция эмоций). В дальнейшем, поскольку потребность в безопасности не реализуется, это ведет к формированию первичного очага возбуждения, а «набор» раздражителей, связанных с конкретным преступлением, который содержится в поле этого очага, его активность, влияет на формирование мотивации. Эмоциональная оценка имеющегося «набора» раздражителей ведет к выделению доминирующей мотивации, подлежащей первоочередному удовлетворению (избежание наказания за конкретное преступление). В последующем «неразрешенный» первичный очаг возбуждения стимулирует образование очага повышенного возбуждения, который в зависимости от условий может стать доминантным.

Большое количество практического материала, публикации отечественных полиграфологов подтверждают наличие этого доминантного очага. Это прослеживается в явлении адаптации к предъявляемому стимулу, избирательности реагирования, эффекте суммации, возрастании возбуждения очага и т. д. Также находит свое отражение в описании оптимального функционального состояния опрашиваемого. В изменениях физиологических реакций, наблюдаемых нами в ходе проведения опроса.

В практической деятельности работа начинается со сбора информации, связанной с преступлением, составлением тестов. В предтестовой беседе действия специалиста направлены на актуализацию мотива избежания наказания. На повышение возбуждения первичного очага (в зависимости от его состояния) с выходом на доминанту. На актуализацию энграмм памяти. В тестах стимуляции используются вопросы, которые входят в «набор» раздражителей, связанных с преступлением. Также ведется работа по выработке «правильного» реагирования на эти вопросы (научение) с последующим подкреплением в ходе проведения «боевых» тестов.

Если в процессе тестирования проводится работа по проверке показаний опрашиваемого, то в ходе тестов стимуляции для повышения надежности в работе с «боевыми» тестами, формируется установка на версию опрашиваемого. После тестов стимуляции проводится тест на предварительную оценку сформированности ведущей мотивации и очагов возбуждения, включая в него вопрос, направленный на выявление у опрашиваемого очага возбуждения, связанного с внешней проблемой.

В ходе опроса тесты предъявляются в соответствии с логикой совершенного преступления и логикой опроса. Во время тестирования в зависимости от ситуации ведется межтестовая стимуляция с учетом в последующем, послетестовом обсуждении, выходом на дачу признательных показаний.

 

В заключение хочется сказать несколько слов о том, что, работая с тестами на знание виновного, мы работаем в рамках одного имеющегося у опрашиваемого очага повышенного возбуждения (доминантного очага). Это позволяет полиграфологу вести теоретически обоснованную работу, начиная с подготовки тестов, проведения тестов стимуляции, ведением самого опроса, заканчивая его послетестовой беседой, и, конечно же, получению обоснованных, достоверных результатов.